Впервые за пятьдесят пять лет существования Организации Объединенных Наций в Нью-Йорк съехались духовные лидеры со всего света. «Мы пытались установить мир во всем мире, но потерпели крах, — говорил некогда генеральный секретарь ООН Хамерскельд. — Пока не произойдет духовного возрождения, этот мир не узнает мира».

Традиционно ООН несет ответственность перед человечеством в определении путей разрешения политических конфликтов, экономических и экологических проблем, однако, впервые к разрешению этих проблем руководство ООН решило привлечь духовных лидеров.

Сам факт, что это событие произошло, может свидетельствовать о двух вещах: либо ситуация в мире действительно обострилась настолько, что лидеры хватаются за соломинку, которой увидели религию, либо нашей цивилизации предстоит пережить духовный ренессанс мирового масштаба. Впрочем, одно другому не мешает.

Организаторы конференции вынесли на обсуждение четыре основных темы.

Роль религии:

• в преодолении политических конфликтов;
• в примирении народов и наций, прощении прошлых обид;
• в преодолении бедности;
• в преодолении экологического кризиса.

На конференции собрались представители различных духовных традиций: христиане, мусульмане, буддисты, иудеи, зороастрийцы и другие. В составе делегации представителей индуизма был руководитель Российского общества сознания Кришны Вадим Тунеев (Вайдьянатх дас). Он делится с нами своими впечатлениями:

Я бы сказал так: разные религии в разной степени готовы к диалогу. И на то есть достаточно глубокие причины, коренящиеся в том числе и в теологических посылках различных религий. Это было достаточно ясно слышно по тону выступлений. Были выступления, хотя их было не очень много, но, тем не менее, они были, пронизанные духом собственной исключительности. Понятно, что такой подход не способствуют сближению и примирению. Однако, были и другие, в которых звучал призыв понять, что все мы члены одной большой семьи, и у всех нас один Бог.

В первый день саммита один японский журналист спросил меня: «Что можно ожидать от этой встречи?», и я ответил: «Можно ожидать, что, разъехавшись, представители разных религий поймут лучше, что они возвращаются к одному и тому же Богу.

В зависимости от теологии, разные религии в разной степени готовы к сотрудничеству. Я думаю, что урок, который вынесли представители всех религий, в том, что религий очень много и все они очень разные.

На этом саммите можно было увидеть даже представителей индейских племен, которые выходили на сцену со своими перьями. Кстати, выступлением, которое мне запомнилось, пожалуй, больше всего, было выступление одного индейского лидера.

Я почти плакал, слушая его. Оно было пронизано такой смиренной глубиной, что потрясло не только меня, но и весь зал.

В глаза бросались различные одеяния: аккуратные гражданские галстуки и костюмы явно не преобладали, чаще можно было видеть людей в рясах, сутанах, дхоти, чалмах, тюрбанах, перьях: Делегация индуизма (более ста человек), была, пожалуй, самой представительной, поскольку везде можно было увидеть шафрановые одеяния индийских садху и свами.

Они были также в числе основных выступающих на конференции. Среди выступлений представителей индийской делегации больше всего запомнилось два. Дада Васвани произнес яркую трогательную речь о том, что, прежде всего, необходимо прекратить убийство животных. «ООН подписала хартию прав человека, — сказал Дада Васвани, — но теперь пора подписать хартию обязанностей человека и прав животных». Он глава одной из религиозных организаций в Пунье, очень известный человек, удивительный оратор. Вторая речь принадлежала Даянанде Сарасвати. Это — санньяси, представляющий ветвь адвайта-веданты. Он говорил по теме, которая была вынесена организаторами конференции в заголовок: необходимость простить друг друга, забыть прошлые обиды, чтобы установить мир. Он сказал: «Кто я такой, чтобы прощать? Меня самого надо простить. Я сам молю о прощении. Не мне кого-то прощать, но, может быть, стоит обратиться к теологическим посылкам различных религий, взглянуть на них глубже и увидеть причины конфликта. Можно простить, или можно собраться вместе на саммите, но это, к сожалению, не гарантирует разрешения конфликта, поскольку причины его могут корениться в самой теологии той или иной религии, того или иного религиозного течения.»

Необходимость диалога между религиями, безусловно, есть. Как этот диалог должен быть построен — это другое дело, потому что на собраниях такого ранга и такого размаха уровень диалога несколько поверхностный. Смысл в диалоге есть, когда этот диалог достигает определенной глубины и в какие-то моменты эта глубина, может быть, достигалась при личном общении или при слушании какой-то особенно прочувствованной речи. Тогда наступал момент истины. Это случилось во время речи лидера краснокожих индейцев, о котором я уже рассказывал. Он не говорил о религии как таковой, но его речь была очень глубокой. Он говорил о том, что сотни и тысячи лет наши предки жили в мире с природой, в гармонии с миром, а мы за несколько десятилетий разрушили этот мир и при этом в невежестве своем не пони-маем, что натворили. Он привел пример: льды на северном полюсе, которые не таяли веками, начали таять. Сейчас на Северном Полюсе появилось озеро, на Северном Полюсе появился ручей. «В этот момент, — сказал он, — когда мы с вами здесь сидим и говорим, льды на Северном Полюсе тают!»

Один из выступающих, раввин из Израиля, интересно интерпретировал библейский эпизод о видении пророка Исайи. Пророк Исайя увидел картину не то прошлого, не то будущего, картину идиллии, когда тигр спит в обнимку с ягненком, змеи ласково обвивают ноги ребенка и нет вражды. В действительности ничего удивительного в этой картине не было. Согласно Торе, такая ситуация уже была в мире. И была она не так уж давно, всего лишь во время всемирного потопа, когда все эти твари собрались на ковчеге Ноя. Они осознавали, что находятся на одном ковчеге и потому жили в мире, понимая, что если нарушат этот мир, то все окажутся в бушующих водах вселенского потопа. «Может быть, — сказал он, — в таком понимании — секрет мира?»

Первый день саммита был днем молитв. Каждый по очереди выходил на сцену и обращался к Богу со своей молитвой, на своем языке. Случайный человек, оказавшийся свидетелем такого многообразия форм и видов молитв, мог бы разувериться в Боге, потому что сложно представить, почему к единому Богу люди обращаются по-разному. С другой стороны, присутствуя при этом я подумал, что все религии независимо от своей теологии и происхождения признают одно — то, что Бога можно позвать. Ему можно крикнуть, и так обратить на себя Его внимание. Все, кем бы мы ни были: буддистами или мусульманами, индейцами или африканцами, — обращаясь к Богу, мы издаем какие-то звуки. Можно вспомнить о первой строке Евангелия от Иоанна: «В начале было слово, и слово было у Бога, и слово было Богом». Это говорит о неотделимости имени Бога от самого Бога — Бога-слова, Бога-звука, Бога-личности. И в конце концов каждая религия — это поиск того самого звука, который услышит Бог, который мог бы проникнуть в сердце человека, разбудить наше сердце и обратить его к Богу».