Интервью Александра Козлова, московского художника, автора и исполнителя песен

— Александр, ты производишь впечатление типичного славянина, более того, этакого колоритного русского человека. Почему в твоем творчестве находит отражение древнеиндийская, ведическая культура?

— Я всегда интересовался славянской культурой, и сам являюсь ее представителем. Моя фамилия Козлов, это древняя славянская княжеская и достаточно прославленная фамилия. Из истории известно, что городок с однокоренным названием Козельск семь недель выдерживал натиск войск хана Батыя.

По моему глубокому убеждению, и научные данные это подтверждают, древняя славянская культура — это арийская, или ведическая культура. Наука филология, например, утверждает, что когда-то на всей земле был единый язык, санскрит. Это тот же самый язык, на котором говорят на других планетах, в других мирах. Санскрит — это межгалактическое средство общения. И в русском языке очень много слов, сходных с санскритом.

— Пожалуйста, расскажите читателям о своем жизненном, творческом и духовном пути.

— Я — сын военного, родился в Костроме, вместе с семьей постоянно ездил по стране, по военным городкам. Отец мой служил в ракетных войсках стратегического назначения. Среднюю школу я заканчивал на космодроме Байконур. Там же, на Байконуре, точнее в Ленинске, в элитном оборонном городке, я закончил с отличием четырехгодичную академическую художественную школу.

Потом я поехал в Москву поступать в художественное училище, но не прошел по конкурсу, в том числе потому что в моем аттестате о среднем образовании был низкий средний балл по оценкам.

— А почему у тебя был низкий средний балл?

— В школе я всегда был тем, кого разбирают на всевозможных собраниях, в том числе на комсомольских. В той же школе я старался сказать людям правду о том, что же на самом деле происходит, а это очень не любили. А оценки — это тот инструмент, с помощью которого обычно пытаются манипулировать поведением, влиять на сознание людей. Вот поэтому в моем аттестате был низкий средний балл.

Не пройдя по конкурсу в художественное училище, я поступил на вечернее отделение Московского энергетического института. Из Москвы призвался в армию. Служить попал на дальний Восток, в автобат, был командиром отделения, затем заместителем командира взвода. А потом, когда все это мне жутко надоело, я ,в основном, выполнял обязанности художника нашей бригады.

После армии вернулся в Москву. У меня изменилось отношение ко многим вещам. Я оставил Московский энергетический институт, осознав, что это совсем не то, что мне хотелось. Демобилизовался я в 1986 году, это было время оттепели. Я заметил, как изменился Арбат. Например, впервые увидел, как там рисуют портреты, и подумал: «Почему бы и мне не попробовать?» Полностью забросил учебу и тоже стал рисовать портреты. В 87-ом году на Арбате я повстречался с хиппи, с людьми, которые интересовались астрологией, эзотерикой, учением Кастаньеды; сам я в то время занимался мистической йогой.

Академическим образованием я решил больше себя не обременять. У меня был друг, который забрал документы с пятого курса физфака МГУ и дальнейший поиск истины уже продолжал самостоятельно. Я тоже с детства искал истину, хотел узнать правду, о том, как все устроено. И там же, на Арбате, я впервые повстречался с преданными Кришны. Приходили вайшнавы и пели Харе Кришна. Кто-то не воспринимал это пение, а мне нравилось. Я сидел, слушал и рисовал под это пение святых имен. Заказчики как-то лучше появлялись под это дело. А однажды я с ними разговорился и они мне сказали, что Бог — это очень красивый ребенок, который поет, танцует и играет на флейте, который очень любит людей и всем помогает. И мне захотелось все это нарисовать.

— А в каком жанре вы в то время работали?

— Я был воспитан в духе русского классического реализма и мне всегда это нравилось. До встречи с преданными Кришны я писал картины в манере сюрреализма, скорее, мистического сюрреализма. Рисовал разных удивительных людей, которые среди звезд летают. Внутренним зрением я наблюдал какие-то мистические пейзажи и так далее. Когда я начал читать «Бхагавад Гиту», «Шримад Бхагаватам» и другие книги, которые перевел с санскрита и прокомментировал мой духовный дедушка Шрила Прабхупада, то прежде всего они меня привлекли потрясающими иллюстрациями. Я начал приходить в вайшнавский храм. Со временем я получил духовное посвящение и новое имя Санатана Рупа от своего гуру, ученика Шрилы Прабхупады.

— Как то раз в московский храм приехала известная среди последователей ведической традиции художница Джадурани, которая рассказывала нам, художникам, о том, как нужно рисовать Кришну. Ей очень нравились мои работы и с ее благословений я начал что-то пытаться рисовать в вайшнавской и ведической традиции.

А до этого многие мои картины пользовались спросом, у иностранцев, например. Я любил рисовать существа высшего порядка — ангелов, эльфов. Одновременно я писал стихи, сочинял и исполнял на Арбате песни.

— «Ах Арбат, мой Арбат, ты мое отечество» — вам близки эти строки Окуджавы?

— Песни Окуджавы мне тоже очень нравятся. Но Арбат для меня — это, пожалуй, отец и мать, которые меня вырастили и воспитали. А мое отечество — это скорее целый мир. Я не считаю себя принадлежащим к какому-то городу или улице. Скорее, вся Вселенная — мое отечество, а по большому счету я считаю, что наше истинное отечество — это духовный мир, Голока Вриндавана — наша изначальная Родина. А теперь мы смотрим с какой-то ностальгией на звезды, на тот мир, откуда мы когда-то пришли. Мы знаем, что там наш дом, что здесь мы все в гостях. Здесь, на Земле, или на какой-то другой планете материального мира мы находимся временно. А наш истинный Дом там, где все исполнено вечности, знания и блаженства, где все прекрасно, где никто никого не обижает, где все друг друга любят и есть Он — самый прекрасный, самый близкий, самый любимый и удивительный мальчик, пастушок с флейтой, Бог.

И вот я пытался рисовать Бога. Джадурани рассказывала, Шрила Прабхупада говорил, что для того, чтобы начать рисовать Бога, надо очень сильно молиться Тому, кого ты хочешь изобразить. Это — Личность. И в зависимости от искренности просьбы, от искренности нашего желания, проявляется то, что ты хочешь нарисовать. Так я научился обращаться к той Личности, которую я хочу нарисовать. Я обращался к полубогам, к богиням. Каждому цветку, каждой капельке нужно молиться, прежде чем изобразить их. Все это одухотворено, все обладает удивительным, неповторимым характером. Все вокруг личностно...

— Спасибо за интервью.