Возрождение духовности в России — вещь довольно парадоксальная. С одной стороны, мы видим внешнюю помпезность и крейсерское сближение «традиционных религий» с государственной властью. С другой стороны, налицо усилившееся наступление на религиозные меньшинства, заказанное «религией большинства». Увы, толерантность и равенство перед законом предстают лишь лубочными картинками для успокоения доверчивых граждан.

Наглядным примером печальной тенденции к подавлению свободы вероисповедания стала шумиха вокруг строительства в Москве храма Кришны, обнажившая явную неготовность «традиционных религий» выступить в роли попечителей меньшинств, хоть они на то и претендуют. Наблюдая за перипетиями борьбы за храм, причитающийся кришнаитам по закону, невольно вспоминаются мрачные страницы истории нашей страны.

* * *

Если вторжение древней индийской религии в 60-х гг. прошлого столетия на Запад историки окрестили «взрывом Харе Кришна», то появление учения Кришны в СССР было бесшумным. Свами Прабхупада приехал в Москву летом 1971 г., и практически сразу же учение Кришны попало в поле зрения спецслужб — в эпоху холодной войны любая неформальная новация, приходившая извне, тотчас вызывала подозрение и прощупывалась на причастность к ЦРУ. А если вспомнить о том, что в советские времена религия и государство были разведены по разные стороны баррикад, то появление кришнаитов просто не могло проскользнуть мимо недреманного ока КГБ — несмотря на совпадение во времени с новым этапом дружбы между нами и Индией.

Предостережение зампреда КГБ Семена Цвигуна, прозвучавшее со страниц журнала «Коммунист» в 1981 г. — «существует три величайшие угрозы советскому образу жизни: западная культура, рок-н-ролл и Харе Кришна» — явно запоздало. Естественно возникает вопрос: «Почему для такого заключения потребовалось десять лет?»

Наиболее правдоподобной кажется версия о том, что этот отрезок истории кришнаизма роковым образом совпал с кризисом власти в нашей стране, и, как всегда в подобных случаях, потребовался «враг» (читай: жертва).

В 1982 г. в КГБ сформировали и бросили в «бой» спецкоманду союзного значения «Поиск», возглавлять которую поручили майору «Эрнесту Федоровичу Белопотапову». Мы взяли это имя в кавычки, оттого, что чекист всякий раз представлялся новым именем. А иногда набрасывал себе на погоны еще звездочку-другую.

Агенты «Поиска» быстро собрали достаточно «компромата», чтобы состряпать несколько громких судебных процессов над уверовавшими в Кришну. В общей сложности планировалось прокрутить 7-8 показательных судов в России, в Прибалтике, Грузии, на Северном Кавказе. Забегая вперед, скажем, что КГБ даже перевыполнило свой зловещий «план»: в Ереване и Литве прошло по одному процессу, два — в Сухуми, два — в Ставрополе, три — в Москве, один — в Петербурге и еще один — в Красноярске.

Главной уликой служили обнаруженные органами рукописные и машинописные переводы различных священных текстов, в частности, «Бхагавад-гиты». Задачу «Поиску» облегчила неосторожность, а точнее — доверчивость первых кришнаитов. За десятилетия советской власти вопрос о регистрации религиозной организации как-то не возникал. Найдя справедливость в писаниях, кришнаиты, похоже, забыли, что мир вокруг них выглядит несколько иначе. В 1981 г. они подали заявку на регистрацию в Совет по делам религий при Совмине СССР, откуда списки и адреса верующих перекочевали в КГБ.

Рассказывает узник совести Сергей Зуев: «Ко мне приехал Белопотапов и стал угрожать: «Мы тебя все равно уволим!» Я тогда окончил Московский авиационный институт и преподавал в нем социально-экономические предметы. Даже попал в число лауреатов премии Ленинского комсомола за разработку в области методики преподавания. Белопотапов сказал, что у него якобы есть сведения о том, что я «работаю на ЦРУ», и потребовал далее, чтобы я явился с повинной и чистосердечно покаялся. Стучать я не захотел,, и вскоре меня уволили. Летом 1983 г. меня арестовали, а в феврале 1984 г. вынесли приговор: 2,5 года. Следствие длилось 9 месяцев, трижды приостанавливаясь «из-за отсутствия состава преступления», которого, собственно, никогда и не было. Главной «базой» обвинения была 227 ст. в двух частях: «Нанесение вреда здоровью под видом совершения религиозных обрядов, неисполнение гражданских обязанностей». За это давали до 5 лет. После принятия «Закона о реабилитации жертв политических репрессий» эту статью изъяли. До репрессий против нас она считалась «мертвой». Прецеденты случались только, если бабушки в какой-то церкви падали в обморок, оттого что священник не обеспечил достаточного проветривания.

Но на допросах пугали и «шпионскими статьями» со всеми вытекающими последствиями. «227-я — это для начала, — любили «шутить» следователи. — Затем перейдем и к 4-й». А там от 10 лет до расстрела»...

* * *

Первый суд состоялся в Москве зимой 1982 г., когда судили двух кришнаитов. Потом «закрытым судом» судили Анатолия Пиняева — единственного из русских кришнаитов, кто встречался со Свами Прабхупадой в Москве летом 1971 г. По сути, Анатолия и не судили вовсе, а просто объявили «невменяемым» и вынесли решение об определении его в психбольницу. Он был арестован в апреле, в мае каким-то образом бежал, но в начале следующего года его выследили. Из смоленской психушки первый советский кришнаит вышел надломленным...

Суды походили на блестяще разыгранные спектакли. На сцене появлялись все новые и новые верующие — последователи сознания Кришны, выступавшие в роли «злодеев». Органы функционировали сообща, ухватываясь за любой «компромат». Например, «эксперт» из Института питания АМН СССР с убежденностью доказывал вред вегетарианства, невзирая на то, что от этой диеты еще никто за тысячи лет не умер. Но в нашей картофельной стране «пострадавших» нашли. На один из процессов привели толстуху и спросили у нее: «Скажите, Вас ведь заставили стать вегетарианкой? Это нанесло вред Вашему здоровью?» Она подумала и возразила: «Нет, не нанесло, у меня все хорошо, слава Богу!» Но в протоколе записали: «Нанесло».

«Экспертом-религиоведом» назначили философа Федора Гаркаленко, работавшего на кафедре научного атеизма Пищевого института. Он назвал кришнаитскими все книги, которые только нашел в институтской библиотеке, включая «Молот ведьм» и труды по шаманизму. К вайшнавскому вероучению незадачливый философ отнес все, что было непонятно.

Несколько неприятных минут пришлось пережить советской фемиде в ходе суде над «курджиновцами» (кришнаитами, скрывавшимися в карачаево-черкесском селе Курджиново). «Свидетельница», которую привезли в зал суда для дачи «показаний», неожиданно во всеуслышанье призналась, что следователь дал ей денег, дабы она подтвердила, что кришнаит Юрий Федченко, дескать, просил у нее… ребенка для жертвоприношения. («Дело Бейлиса» живет и побеждает!)

Более интересно было бы узнать, для какого «жертвоприношения» отняли тюремные власти только-только родившегося младенца у невинно осужденной кришнаитки Ольги Киселевой (Премавати даси)? Востоковед и поэтесса, Ольга, на свою беду, владела английским языком, могла переводить и переговариваться с заграницей, а это автоматически означало «связь с ЦРУ». Суду было совершенно наплевать на то, что Киселева беременна, и ей безжалостно впаяли 4 года. Ольга родила в тюремной больнице, и ее вместе с грудным ребенком сразу же отправили отбывать срок в колонию, где ребенка отняли, милостиво позволив видеться… лишь по часу в день! Внезапно ей сообщили, что ее дочь умерла, но тело так и не показали. Киселеву освободили условно в январе 1986-го — благодаря давлению общественности за рубежом...

А кто-то и вообще не вышел на свободу.

В 1986 г. без свидетелей и пострадавших Мясникянский нарсуд Еревана приговорил к 2 годам заключения Саркиса Оганджаняна (Шачи Суту даса). В лагере в Оренбургской области Саркис подвергался побоям и издевательствам. От него требовали отречься от религиозных убеждений. Ему давали только мясную пищу, и потому весь свой двухлетний срок тот довольствовался лишь фунтом хлеба в день. Ни денег, ни продуктов, приходивших к Оганджаняну почтой, лагерное начальство арестанту не передавало. От голода, холода и непосильной работы у него началось физическое истощение и туберкулез. Не дожив нескольких недель до окончания срока, Саркис умер. Ему было 23 года. Тело его родителям не показали. Не видел никто и медицинского заключения о причинах его смерти.

По результатам судилищ в тюрьмы на разные сроки (в среднем — до 5 лет) попало около 60 человек. Немало кришнаитов побывало в застенках психушек. Там им методично вводили различные препараты для подавления воли, вроде галоперидола. Инъекции делались трижды в день, так что в организме всегда присутствовала какая-нибудь дрянь. Бунтарям, решавшимся на голодовку, моментально «прописывали» принудительную диету — вставляли в горло трубку и вливали через нее сырые яйца. Несладко верующим пришлось повсюду. Особенно лютовала карательная психиатрия в Ереване. Кришнаита Ажамкочяна там попросту закололи до смерти какими-то сильнодействующими препаратами.

* * *

Реабилитировали кришнаитов в 1988 г. В том же году Совет по делам религий зарегистрировал первое в стране Московское общество сознания Кришны. Сотрудники КГБ принесли извинения реабилитированным, признав «ошибочность своих действий».

Казалось, годы репрессий позади. Но что мы видим сегодня? На смену майору Белопотапову пришли не только профессиональные антикультисты, зарабатывающие на преследованиях религиозных меньшинств, но даже так называемые религиозные лидеры.

С экранов телевизоров по воскресеньям и в будни на россиян изливаются потоки клишированных домыслов и триллеров о «происках» кришнаитов. В центральной газете можно найти одобрение «нормального» желания граждан, любящих свою Родину и ее традиции, «бить улыбчивые нетрадиционно-религиозные рожи». В церковных ларьках распространяются сочинения «религиоведа» Александра Дворкина и выдержавшая несколько изданий брошюра анонимного автора «Христос и Кришна — свет и тьма», а по вагонам электричек ходят энергичные молодые люди и, размахивая черносотенными листками, замаскированными под «патриотическую прессу», зовут пассажиров «восстать» против строительства в Москве «кришнаитского капища»...

* * *

В древнем священном писании «Шримад Бхагаватам» рассказывается история о царице Кунти, которая, обращаясь к Кришне, молит Его… послать ей страданий! Почему? Да потому, что так легче помнить о Боге. Этот принцип универсален и не устаревает. Удел религиозного человека в том, что ему всегда приходится «выживать», и если на него обрушиваются беды, то это значит лишь, что в его внутреннем мире зреет доброта и искренность, даже если сам человек может на время пасть духом.

Но вопрос не в том, хорошо ли кришнаитам — да и вообще любым религиозным меньшинствам. Вопрос в том, что, собственно, выигрывают от этого «жертвоприношения» другие — кого числом поболе?