Жалко, что газета не звучит... Хотелось бы, чтобы, читая это интервью, вы имели также возможность услышать эти голоса и эту музыку... Впрочем, вскоре, музыку «Санкиртана-лилы» можно будет услышать на нашем портале «Золотой Век»: www.zvek.info.

В этом году у «Санкиртана-лилы» юбилей — пятнадцать лет концертной деятельности. За плечами — более тысячи концертов, постоянное участие в фестивалях («Грушинский», «Славянский базар», «Этнолайф») , три студийных альбома. Это — повод для сегодняшней встречи и интервью. Мне повезло: я знаком с ними как раз все эти пятнадцать лет. Но мне очень хотелось бы познакомить с этой группой также и всех наших читателей.

Сам по себе этот факт — пятнадцать лет совместной деятельности — большая редкость для нашего времени, когда все меняется очень быстро. Если учесть, что при этом они еще и супруги, то это еще более удивительно для людей творческих, как правило, склонных к постоянным переменам... Так что и люди необычные, и музыка их тоже необычная — духовная музыка, берущая свои истоки в индийской духовной традиции, более точно, в традиции вайшнавов. (Вишну — имя Бога на санскрите, кстати, однокоренное с русскими словами «вышина, Всевышний, возвышенный», вайшнавы — те, кто служат Вишну, т.е. слуги Всевышнего.) Есть о чем поговорить...

—Расскажите, пожалуйста, как ваша группа возникла? С чего все начиналось?

Шачидулал: Началось все это в конце 1991 года. Наш коллектив тогда назывался «Единственный мир». Правда, под этим названием мы провели только первый концерт, он состоялся 7 марта 1992 года.

Вообще, я профессионально занимался музыкой, играл в нескольких популярных коллективах. Гастрольная жизнь, это постоянная дорога, смена городов, лиц, часовых поясов. И попытка найти наслаждение во всём этом, обречённая на неудачу. Да и закулисная жизнь представляет из себя мало хорошего. Поэтому, проработав около 5 лет на большой сцене, объездив страну вдоль и поперёк, я устал от этого всего и стал искать ответ на вопрос: где же счастье?.. Познакомившись с вайшнавами, и начинав обретать некоторое понимание, я продолжил заниматься музыкой, но уже переключившись на духовную тематику.

— А почему ваш выбор пал именно на эту традицию, а не, скажем, христианскую, или какую-нибудь еще?

— Начал я, естественно, с Библии, поскольку у нас в стране все официально либо мусульмане, либо христиане... Но я ничего в ней тогда не понял. Забегая вперед, могу сказать, что лет через десять, я ее снова несколько раз перечитывал. И оказалось, что, зная философию «Бхагавад-гиты», понимать все остальные священные писания намного легче. Тогда же, прочитав несколько христианских книг, я увидел несоответствие между тем, что там написано, и тем, как живут люди, называющие себя христианами. И я стал искать дальше... Параллельно я стал вегетарианцем. Образ жизни артиста, очень сильно разрушает тело, узнав, что вегетарианство, очень благоприятно для здоровья и что многие музыкальные «звезды» являются вегетарианцами, я решил попробовать и результат превзошёл все мои ожидания. Многие серьезные артисты действительно понимают, что вегетарианство и здоровый образ жизни очень благоприятны для творческой деятельности. А те, у кого этого понимания не было, зачастую быстро заканчивали — и свой творческий, и даже жизненный путь...

Кастури: В то время, я интенсивно занималась своей музыкальной карьерой. Пела я всегда, но именно тогда стали появляться предложения от серьёзных профессиональных коллективов. Подписав контракт с очень известной в то время рок-группой, я была полностью довольна. Но внезапно группа потеряла барабанщика и на несколько месяцев приостановила свою деятельность. Было не понятно, чем закончится эта пауза, и я решила поискать что-нибудь для подстраховки. Через цепочку знакомых меня познакомили с моим будущим супругом. Я пришла на прослушивание, мы попели вместе. Я пела в основном рок-музыку и спокойная лирика была для меня не очень свойственна, так что после первого знакомства я подумала, что, скорее всего, совместного творчества не получится. Но общение было интересное. Я тоже была в духовном поиске. Христианство меня не устраивало качеством общения...

Ш.: Не подумайте, что у нас какое-то негативное отношение к христианству, просто у нас обоих был на тот момент негативный опыт общения в этой среде...

К.: Уже позднее, будучи в обществе сознания Кришны, я встретила очень достойных христиан, которые действительно имеют право так называться. Есть люди, которые серьезно практикуют христианство, соблюдают все каноны. Серьезной разницы между людьми, которые соблюдают все каноны в любой религии, нет. Духовно они близки. Просто разные обряды...

Ш.: С такими людьми противоречий по поводу понимания Бога не возникает. С такими людьми всегда можно прийти к общему знаменателю, что и радует...

К.: Я искала в то время ответы на свои вопросы — и вот мы познакомились на предмет творчества и стали общаться. Через какое-то время Шачидулала пригласили в Сочи петь киртаны и бхаджаны, и он предложил мне поехать с ним и посмотреть что это такое на практике. Мне было интересно, и через какое-то время я прилетела к нему, познакомилась с вайшнавами. Они меня одели в сари. Для меня не представляло проблемы выйти на улицу в каком-то костюме. Это было для меня привычно — раньше я работала в театре. Все это очень легко произошло. И именно в Сочи унас возникло желание сделать какую-то совместную программу. Мы разучили ряд бхаджанов.

— А что такое бхаджан и киртан?

К.: Киртан — это совместное пение святых имен Бога, как правило, массовое и эмоциональное. А бхаджан — более медитативное пение какой-то молитвы, как правило, одним или несколькими людьми. Но все это духовная музыка. Бхаджан — более сокровенен. Слова многих бхаджанов написали святые. Это песни о Боге. Многим из этих песен многие сотни лет, они очень красивые.

— И что же вы почувствовали, когда вместо рок-музыки стали петь бхаджаны?

— Ощущения, конечно, были необычные. Это как прикосновение к чему-то качественно другому. Рок-музыка разжигает страсти, а бхаджаны и киртаны, какими бы интенсивными, быстрыми и эмоциональными они ни были, очищают наше сознание. И дело тут не в музыкальной стилистике, а в энергетике, которая изначально заложена в музыку. Мы в своём творчестве используем разную музыкальную стилистику, и рок в том числе, но поскольку поём мы о Боге, такая музыка не оскверняет. Использование современных музыкальных стилистик, зачастую единственная возможность, достучаться до многих людей. Они с удовольствием слушают музыку, а заодно и над текстом задумаются.

Тогда в Сочи, для того, чтобы разучить бхаджаны, мы иногда брали катамаран и уплывали в море. В один из дней был полный штиль, мы подплыли к берегу, считая, что уединились... Но, когда мы причалили к берегу, — раздались аплодисменты! Потом выяснилось, что звук по воде разносится на довольно большое расстояние, — и нас слушал весь пляж! Так что первый наш концерт состоялся в море на катамаране. Действительно, необыкновенное было чувство, когда поешь на санскрите, которого, по сути, не знаешь, -но знаешь перевод. Песни очень красивые по звучанию. Существуют очень красивые древние мелодии. Мы поем как традиционные мелодии, так и те, что сочиняет Шачидулал.

Ш.: Обилие красивой музыки и слов, прославляющих Господа, было одной из причин, по которой меня привлекла именно эта традиция. Я всегда легко сочинял мелодии, а вот над словами приходилось поработать. Здесь же я обнаружил целые песенники с прекрасными словами, очень смысловыми и поэтичными. Это сыграло важную роль в моем становлении как личности и как музыканта.

— Как складывалась ваша дальнейшая творческая судьба?

Ш: На самом деле, в нашем творчестве было три этапа.

На первом этапе мы полностью погрузились в бхаджаны и киртаны и пели их, используя современные инструменты. Тогда у нас была всего одна песня на русском языке. И вот однажды мы пели в Феодосии, прямо на набережной, мы долго пели киртан, а потом спели нашу единственную песню на русском — и увидели, что толпа сразу выросла. С того момента мы и стали писать песни на русском. Этот этап продолжался в течении многих лет, поэтому у нас накопилось достаточно много духовных песен на русском языке.

В 2001 году начался третий этап, — это случилось, когда вы позвали нас на Грушинский фестиваль. В тот момент у нас был определенный творческий и духовный кризис. Так иногда бывает, когда предстоит перейти на новый, следующий этап. То, что мы попали в этот момент на Грушинский фестиваль, услышали киртаны Бхакти Бринги Говинды Свами Махараджа — очень сильно помогло нам. С этого момента мы стали петь бхаджаны и киртаны в новом качестве... Наступил этап более серьезного отношения к святому имени.

— А в каких местах России вы выступали?

Ш: Вначале было очень интересное время. Мы тогда опять же по вашему приглашению приняли участие в первой Падаятре — передвижном фестивале, который проходил от Челябинска до Владивостока. (Мы правда доехали только до Иркутска, потом сильно заболели.) Потом был фестиваль «Гауранга», который проходил в разных городах Сибири. Времена, действительно, были очень необычные. Несколько лет мы ездили, в основном, по Сибири.

К.: За первые два года мы провели около трехсот концертов. Самая западная точка была Гродно, самая южная — Сочи, самая северная — Мегион, а самая восточная — Чита.

— И какая, в целом, была реакция российских слушателей на такую необычную музыку?

К.: Всегда очень хорошая. Во-первых, русские люди вообще очень любят Индию. Испокон века у нас с Индией особые отношения: индийские фильмы, наряды, культура очень любимы русскими людьми. При этом мы пели не просто индийские песни, мы пели бхаджаны с переводом, а русская нация очень духовна. И то, о чем в них поется, очень близко русскому народу. Причем это чувствовалось независимо от того, где мы выступали: на юге перед отдыхающими или на дальнем севере. Однажды у нас был совершенно удивительный концерт на севере в Мегионе. Это место, где заканчиваются рельсы. Это город нефтяников, километрах в шестидесяти от Нижневартовска. Концерт был в новом зале, где еще не было проведено отопление. Мы думали, что никто не придет. Но на удивление людей пришло очень много. Они сидели в шапках-ушанках, тулупах. А мы вышли в сари и дхоти и отработали свой концерт. Люди были очень довольны. Для них это было открытием, что ради них кто-то может приехать и петь. Потом мы ещё дважды были в этом городе, там, кстати, очень много людей знакомых с ведической философией и очень многие её практикуют.

Мы еще участвовали в программах для заключенных «Дайте людям шанс». Пели в тюрьмах, следственных изоляторах — там, где находятся люди в беде. И там многие даже плакали...

Ш.: «Бхагавад-гита» говорит, что четыре типа людей приходят к Богу: те, кто хотят богатства, любопытные, ищущие Абсолютную истину и,в первую очередь, — те, кто страдают. В местах заключения у людей есть время подумать — и они всегда очень внимательно относятся к духовным вещам.

К.: Была интересная история в Кемерово. Для концерта был арендован ТЮЗ. Мы вышли на сцену, провели концерт. После концерта я подошла к организаторам и сказала: «Интересно, обычно, когда поешь святое имя — чувствуешь себя очень легко и комфортно. А сегодня тяжело было петь...» А потом оказалось, что в этом городе есть очень мощная группа экстрасенсов. Узнав, что будет концерт, они решили попробовать свои мистические способности именно на вайшнавах: получится или нет прервать мероприятие? В зале сидело порядка десяти сильных экстрасенсов, которые пытались остановить концерт. Но я ощутила только то, что петь тяжеловато... Так мы впервые осознали, что святое имя сильнее, чем мистические способности.

Ш.: Вообще, очень приятно, когда подходят совершенно незнакомые люди и благодарят за музыку. У кого-то ребенок хорошо засыпает под наши бхаджаны, у кого-то бабушка слушает, а у кого-то и вся семья, у кого-то наш диск постоянно звучит в машине... Хотелось бы выразить благодарность всем, кто нас помнит. У меня есть такая мечта: снова проехать по всем тем местам, где мы когда-то выступали, повстречаться стеми людьми.

К.: Получилось так, что первые пять лет нашей концертной деятельности проходили в основном в Сибири, а в последние годы мы больше ездим по центральной России и Поволжью. И именно в Поволжье проходит наш любимый фестиваль — Грушинский!

Ш: Многое можно рассказать о Грушинском. Последние два года удивительные люди приходят в наш лагерь. Раньше, восновном, приходили кто поесть, кто провести время до утра... А сейчас много молодежи приходит именно за философией. Это очень благоприятный знак. В этом году «Груша» разделилась на два разных фестиваля: один —просто большая тусовка, а на втором, под руководством Б.Р. Кейльмана собираются действительно ищущие люди, любящие авторскую песню. И Господин Кейльман дал нам приют на своем фестивале, у нас там свой лагерь. Он всегда очень толерантен ко всем духовным направлениям, за что ему большое спасибо. После того, как в прошлом году вайшнавского лагеря не было на Грушинском, когда в этом году мы снова появились — то все нас там так радостно приветствовали! Наш лагерь — «Кришна-лэнд» стоял у дороги, возле самого въезда на территорию Фестиваля — и все проезжающие приветствовали нас, махали руками, кричали «Харе Кришна» прямо из окон автобусов!..

— Вы пятнадцать лет в одной группе, шестнадцать лет в одной семье... В чем секрет вашего семейного и творческого счастья?

Ш.: Ответ очень простой. Нас объединяет святое имя, духовный учитель и Шрила Прабхупада. И то, что мы занимаемся совместной деятельностью, цель которой духовна — это основная причина постоянства. В материальном мире люди действуют для удовлетворения своих чувств, амбиций и т.д... Поэтому там всегда все так непрочно... Есть высказывание, что в этом мире счастливы, только идиоты и святые. То есть, если не брать в расчет идиотов, только человек строго идущий по духовному пути, может быть счастливым, в том числе и в семейной жизни.

К.: Я однажды прочитала такой афоризм, что любовь — это когда смотрят не друг на друга, а в одну сторону. И мы, действительно, смотрим в одну сторону. Все неурядицы и разногласия улаживаются, потому что у нас есть общее дело и общая цель. Это серьезный стимул.

— Как вы живете сейчас, и какие у вас планы на будущее?

Ш.: Вот уже семь лет мы живем в деревне, в деревянном доме, который построили собственными руками и с удовольствием принимаем в нём гостей. И поскольку мы уже удовлетворили свои строительные амбиции полностью, то сейчас хотим больше ездить и петь, так как в материальном мире ценны только святое имя и наша душа — потому что они обладают духовной природой. Все остальное — это, в некотором смысле, иллюзия. И мы хотим ещё больше погрузиться в фестивальную жизнь.

К.: В последнее время мы итак, в основном, занимаемся организацией духовных фестивалей: составляем культурную программу, приглашаем различные коллективы (танцоров, певцов, музыкантов) , ставим звуковую аппаратуру, украшаем сцену и лагерь своими декорациями. Ну и,конечно, сами принимаем участие в программе.

Ш: Сейчас у нас есть три готовые концертные программы, которые мы показываем, это киртаны, бхаджаны и песни на русском языке с современной аранжировкой. В зависимости от направленности фестиваля, мы используем, ту или иную, а иногда и все сразу. Сейчас уже есть несколько мест, где мы это делаем. Надеемся на то, что география и количество таких фестивалей увеличится.

Кстати, мы приглашаем к сотрудничеству профессиональных музыкантов, желающих заниматься такой деятельностью.

— И, напоследок, ваши пожелания читателям «Золотого Века»?

Ш. и К.: Материальный мир так устроен, что у всех здесь есть проблемы. Но если, имея хоть каплю искренности, мы поем святые имена Бога — то Господь всегда поможет нам преодолеть любые препятствия. Поэтому мы желаем всем людям, чтобы они попробовали этот простой и очень действенный способ достижения самосознания. Для этого не нужно ничего, кроме желания, — потому что петь любят все. Это доступно в любой момент, в любое время и в любом месте! Пойте святые имена — и будьте счастливы!

Вы можете договориться о концертах группы «Санкиртана-лила» в вашем городе
по тел.: 8-926-210-57-63 или по e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Каждую субботу группа «Санкиртана-лила» поет в программе «Киртан-клуб» в помещении Московского центра ведической культуры (м.Динамо, Ленинградский просп., 39).